...каждый из нас по-своему лошадь (с) // Geronimo// Мы все умрём, идём дальше
У меня особенно праздника не получается, ну да и ладно. Зато сегодня очень подходящая погода: зима как раз заново разгулялась, снегу со вчера насыпало в иных местах по колено (брюки не дадут соврать) И с ноля съехало к минус двенадцати, но чувства замерзания почему-то нет.
А вообще, самое отчётливое ощущение Рождества у меня всегда рождает "Лето Господне" Шмелёва, если точнее — соответствующая глава.
Рождество уже засветилось, как под Введенье запели на всенощной “Христос рождается, славите; Христос с небес, срящите..” – так сердце и заиграло, будто в нем свет зажегся. Горкин меня загодя укреплял, а то не терпелось мне, скорей бы Рождество приходило, все говорил вразумительно “нельзя сразу, а надо приуготовляться, а то и духовной радости не будет”. Говорил, бывало:
– Ты вон, летось, морожена покупал... и взял-то на монетку, а сколько лизался с ним, поглядел я на тебя. Так и с большою радостью, еще пуще надо дотягиваться, не сразу чтобы. Вот и приуготовляемся, издаля приглядываемся, – вон оно, Рождество-то, уж светится. И радости больше оттого.
И это сущая правда. Стали на крылосе петь, сразу и зажглось паникадило, – уж светится будто Рождество. Иду ото всенощной, снег глубокий, крепко морозом прихватило, и чудится, будто снежок поет, весело так похрустывает – “Христос с небес, срящите...” – такой-то радостный, хрящеватый хруст. Хрустят и промерзшие заборы, и наши дубовые ворота, если толкнуться плечиком, – веселый, морозный хруст. Только бы Николина Дня дождаться, а там и рукой подать; скатишься, как под горку, на Рождество. <...>
Вообще, у "Лета..." такая хорошая предметность, яркое ощущение героем мира. Вера в литературе бывает очень разной, но это тот случай, когда чувства "навязывают" нет вовсе. У меня, по крайней мере. При том, что тема проходит через всю книгу как предельно значимая.
Каждый раз, когда читаю куски, удивляюсь, насколько оно живое.
А вообще, самое отчётливое ощущение Рождества у меня всегда рождает "Лето Господне" Шмелёва, если точнее — соответствующая глава.
Рождество уже засветилось, как под Введенье запели на всенощной “Христос рождается, славите; Христос с небес, срящите..” – так сердце и заиграло, будто в нем свет зажегся. Горкин меня загодя укреплял, а то не терпелось мне, скорей бы Рождество приходило, все говорил вразумительно “нельзя сразу, а надо приуготовляться, а то и духовной радости не будет”. Говорил, бывало:
– Ты вон, летось, морожена покупал... и взял-то на монетку, а сколько лизался с ним, поглядел я на тебя. Так и с большою радостью, еще пуще надо дотягиваться, не сразу чтобы. Вот и приуготовляемся, издаля приглядываемся, – вон оно, Рождество-то, уж светится. И радости больше оттого.
И это сущая правда. Стали на крылосе петь, сразу и зажглось паникадило, – уж светится будто Рождество. Иду ото всенощной, снег глубокий, крепко морозом прихватило, и чудится, будто снежок поет, весело так похрустывает – “Христос с небес, срящите...” – такой-то радостный, хрящеватый хруст. Хрустят и промерзшие заборы, и наши дубовые ворота, если толкнуться плечиком, – веселый, морозный хруст. Только бы Николина Дня дождаться, а там и рукой подать; скатишься, как под горку, на Рождество. <...>
Вообще, у "Лета..." такая хорошая предметность, яркое ощущение героем мира. Вера в литературе бывает очень разной, но это тот случай, когда чувства "навязывают" нет вовсе. У меня, по крайней мере. При том, что тема проходит через всю книгу как предельно значимая.
Каждый раз, когда читаю куски, удивляюсь, насколько оно живое.